Под Знаком Исцеления - Ник О`Донохью

Бидж ощутила слабость в коленях, ей пришлось ухватиться за дверь.

— И что ты с ней сделал? — Она тут же пожалела, что задала этот вопрос; ей ведь неизвестно, как хорошо все понимает Хорват.

— Охотник стал добычей. Должен сказать, что в качестве охотника я был гораздо более милосерден и не стал затягивать события. Как всегда, я оставил на теле соответствующую надпись.

Кровью жертвы.

— На каком языке?

— О, вир ведь не умеют читать, — невозмутимо ответил грифон. — Я просто нарисовал весы. Рисунок мне удался, должен отметить.

— Кровавые весы. Правосудие.

— В твоих устах это звучит ужасно. — Грифон задумался. — Пожалуй, так оно и есть. Кстати, формально я мог не отвечать на твой вопрос: я имел дело с существом мужского пола, однако я счел такие игры недостойными.

Бидж шумно выдохнула воздух:

— Благодарю тебя. За то, что ты ответил, хочу я сказать. Погоня тебя не утомила? — добавила она быстро.

— Несколько. Но должен сказать, что сейчас я в гораздо лучшей форме, чем раньше. Скоро я снова смогу летать. — Грифон протянул свою теперь чистую лапу Хорвату. Волчонок ткнулся в нее носом и принялся игриво грызть могучие когти, забыв о своем горе. Грифон склонил голову набок и глянул на Бидж одним глазом. — И, ответив на твой вопрос, я хочу задать свой собственный: откуда взялся этот снегопад?

Бидж долго смотрела на погреб рядом с домом, прежде чем ответить. Если она не выдаст Фиону, та может в следующий раз сделать что-нибудь еще более катастрофическое. Если же выдаст, вполне возможно, что грифон Фиону убьет.

Перед глазами Бидж промелькнула картина: грифон терпеливо окунает Фиону в горный поток, заставляя ее бороться с течением, и читает ей лекцию о преступной безответственности, прежде чем утопить. А потом он обмакнет в ее кровь коготь, как перо в чернильницу… Бидж откашлялась.

— Я думаю, что тот, кто это сделал, вероятно, просто экспериментировал и теперь, вероятно, раскаивается.

— Вероятно. — Грифон подошел ближе. — А не может ли случиться, что этот вероятный нарушитель планирует еще что-то столь же разрушительное?

— Не могу себе такого представить, — покачала головой Бидж.

Грифон сделал еще шаг вперед и заглянул в лицо Бидж своими огромными золотыми глазами, нахмурив пушистые брови.

— Люди всегда излишне добры. Ты должна быть абсолютно уверена, что, проявляя доброту, ты не позволяешь совершиться гораздо большей жестокости.

Бидж вздохнула с облегчением:

— О, я постараюсь удостовериться в этом. Я очень постараюсь… — Она оборвала фразу и с отвращением принюхалась. — Что это за запах?

— У тебя гость — своего рода, — ответил грифон со вздохом.

Рядом, громко шлепнувшись на влажную землю, приземлилась химера. Поднявшись на ноги, она отряхнула грязь с передних лап и уставилась на Бидж и грифона с выражением глупой радости.

Хотя судить по ее рылу было трудно, казалось, что химера улыбается. Она неуклюже потрусила к Бидж.

Грифон наблюдал за ней с кислым выражением.

— Не поощряй ее вольностей.

Химера уселась на задние лапы, прижав передние к брюху. Бидж заметила, что усы у нее опалены, а по животу тянутся закопченные проплешины, где не осталось шерсти. Кошачье психогенное облысение, поведенческое нарушение, решила Бидж. Она также заметила по крайней мере одного напившегося клеща в том месте, где начиналась чешуя. Для существа, которое наполовину принадлежало к кошачьим, химера была на удивление неопрятна.

Бидж присмотрелась к расцветке панциря, покрывающего голову химеры, и обреченно пробормотала:

— О Господи, это же Фран. Химера завиляла своим устрашающим скорпионьим хвостом и с интересом уставилась на Хорвата, который с рычанием кружил вокруг Бидж.

— Не смей, — предостерегающе бросил химере грифон. Его голос, хоть и полный отвращения, показался Бидж на удивление мягким.

Неожиданно химера оглянулась: в кустах раздался треск, и из них появился додо. Бидж еще не приходилось видеть этих птиц в окрестностях своего дома. Может быть, из привычных мест их выгнал снегопад или наводнение. Додо оглядел Бидж и грифона и с безразличным видом заковылял прямо к химере. Та припала к земле, как игривый щенок.

Наконец, когда их разделяло фута два, додо заметил химеру, но продолжал, переваливаясь, идти вперед, пока не уткнулся в нее клювом. Бидж, не предвидевшая последствий, наслаждалась зрелищем.

Хвост химеры взлетел вверх; скорпионье жало пригвоздило ничего не замечающую птицу к земле.

Передними лапами химера освободила умирающего додо от жала, отшвырнула собственный хвост в сторону, чтобы не мешался, и дохнула на птицу сине-желтым пламеНем. Воздух заколебался от жара, глаза Бидж начали слезиться. Когда она снова смогла видеть, химера перекидывала обугленную, лишившуюся перьев тушку с лапы на лапу, откусывая с нее мясо с такой же осторожностью, как обращается кошка с перепавшим ей кусочком горячего жареного цыпленка.

Хорват кинулся вперед и с визгом загородил Бидж от химеры. Девушка быстро сгребла его в охапку и оттолкнула в сторону; тот был явно возмущен, но подчинился.

Тут химера снова обратила внимание на Бидж и неуклюже двинулась к ней, переваливаясь на задних лапах и волоча живот по земле. Подобравшись поближе, она кинула тушку птицы в грязь у ног Бидж.

— Боже мой. как мило, — прокомментировал грифон. — Не стесняйся, доктор. Мясо, на мой вкус, чересчур жирное, но некоторым нравится.

— Нет, спасибо, Фран, — пробормотала Бидж нетвердым голосом. Химера посмотрела на нее вопросительно. — Ешь ее сам.

Химера с довольным видом кивнула и вцепилась в птицу. Несколькими движениями челюстей она разделалась с половиной тушки, но тут (и на этот раз непреднамеренно) рыгнула пламенем и поспешно бросила вспыхнувшее тело додо, зажав лапами морду, как будто хотела удержать уже вырвавшееся пламя, и бросая по сторонам растерянные взгляды. Потом она огорченно потыкала лапой обуглившиеся останки, почти по-человечески пожала плечами и потопала прочь, постепенно набирая скорость и не беспокоясь о том, чтобы расправить крылья, до самой последней секунды.

Бидж и грифон молча наблюдали за нею. Наконец девушка повернулась и спросила:

— Они все такие?

— Господи, конечно, нет. Большинство гораздо грязнее и значительно менее дружелюбно. — Грифон посмотрел в лицо Бидж. — И что ты находишь во всем этом такого забавного?

— Бедняжка, когда он дохнул пламенем во второй раз…

— «Дохнул» — это мягко сказано. — Опять обычная неумеренная человеческая доброта.

— Он же так расстроился от того, что случилось с его обедом.

Грифон протянул лапу и одним когтем с отвращением перевернул трупик додо. Обугленная плоть отваливалась с костей.